Главная » Читать » Метро 2035. Первый отрывок

Метро 2035. Первый отрывок

— Нельзя, Артем.
— Открывай. Открывай, говорю.
— Начстанции сказал… Сказал, не выпускать никого.

Метро 2035 ОтрывокДмитрий Глуховский. Метро 2035

НАЧАЛО

— Нельзя, Артем.
— Открывай. Открывай, говорю.
— Начстанции сказал… Сказал, не выпускать никого.
— Ты за идиота меня, что ли? Кого – никого? Кого это – «никого»?
— У меня – приказ! С целью защиты станции… От облучения… Не открывать. Приказ у меня. Понимаешь?!
— Тебе Сухой приказ дал? Тебе мой отчим такой приказ дал? Открывай давай.
— Мне же по шапке из-за тебя, Артем…
— Ну я сам тогда, если ты не можешь…
— Алло… Алексанкалаич… Да, на пост… Тут Артем… Ваш. А что я с ним сделаю-то? Да. Ждем.
— Настучал, а? Молодец, Никицка. Настучал. Отвали! Я открою все равно. Все р-равно пойду!
Но выскочили из караулки еще двое, втиснулись между Артемом и дверью, стали мягко толкать его, жалея. Артем – легкий, высохший, под глазами круги – с часовыми управиться не мог, хоть драться никто с ним и не собирался. Стали сползаться любопытные: чумазые мальчишки с волосами прозрачными, как стекло, одутловатые хозяйки с руками синими и стальными от бесконечной стирки в ледяной воде, усталые и готовые на что угодно бездумно пялиться фермеры из правого туннеля. Шептались. Смотрели на Артема и как бы мимо; на лицах было у них – черт разберет что.
— И все ходит и ходит. Что ходить-то?
— Ага. И дверь каждый раз нараспашку. А оттуда сифонит, между прочим! Сверху-то! Окаянный…
— Слушай, нельзя же… Нельзя так про него. Он все-таки… Всех нас. Спас же. Детей твоих вот.
— Спас, ага. А теперь что? Он для этого спасал их, что ль то? И сам рентген хавает, и нас всех тут… За компанию.
— За хер ему туда, главное? Было бы хоть что! Для чего!
Но вот среди всех этих лиц появилось одно: главное. Усы заброшены, волосы – жидкие уже и все седые – мостом перекинуты через плешь. Но лицо вычерчено одними прямыми линиями; никаких скруглений. И остальное в нем – жесткое, резиновое, не прожевать, словно взяли человека и провялили заживо. Голос вялили тоже.
— Разойтись всем. Слышали?
— Вон Сухой. Сухой пришел. Пускай забирает своего.
— Дядь Саш…
— Опять ты, Артем? Мы говорили же с тобой…
— Открой, дядь Саш.
— Разошлись, кому сказано! Нечего глазеть тут! А ты — пойдем.
Артем вместо этого сел на пол, на отполированный холодный гранит. Обнял колени.
— Хватит, — одними губами, беззвучно, обозначил Сухой. — Люди и так шепчутся.
— Мне надо. Я должен.
— Там ничего нет! Ничего! Нечего там искать!
— Я же говорил тебе, дядя Саш.
— Никита! Ты-то что зеваешь? Давай, проводи граждан!
— Есть, Санкалаич. Так, кому тут приглашения отдельные? Шевели, шевели… — затараторил Никицка, выгребая толпу.
— Ерунду ты говорил. Послушай… — Сухой выпустил надувавший его воздух, обмяк, сморщился, опустился рядом с Артемом. – Ты же гробишь себя. Думаешь, этот костюм от фона тебя спасет? Да он как решето! От платья ситцевого толку больше!
— И что?
— Сталкеры столько не поднимаются, сколько ты… Каждый день же почти! Ты дозу-то пробовал считать? Ну ты жить хочешь или сдохнуть?
— Я. Уверен. Что. Слышал. Это.
— А я уверен, что тебе причудилось. Некому там сигналы слать. Некому, Артем! Сколько я тебе говорить должен? Никого не осталось. Ничего, кроме Москвы. Кроме нас тут.
— Не верю.
— Да мне, думаешь, дело есть, во что ты там веришь, а во что нет?! А вот если у тебя волосы выпадут, до этого есть! Если кровью ссать будешь, до этого – есть! Ты хочешь, чтобы хрен у тебя отсох?!
Артем пожал плечами. Помолчал, взвешивая. Сухой ждал.
— Я слышал это. Тогда, на башне. У Ульмана в рации.
— А кроме тебя никто не слышал. За все время, сколько ни слушали. Пустой эфир. И что?
— И я пошел наверх, вот что. Вот и все.
Артем поднялся на ноги, распрямил спину.
— Я внуков хочу, — сказал ему снизу Сухой.
— Чтобы они тут жили? В подземелье?
— В метро, — поправил его Сухой.
— В метро, — согласился Артем.
— И нормально они тут проживут. Хотя бы родятся. А так…
— Скажи им, чтобы открыли, дядь Саш.
Сухой смотрел в пол. В черный блестящий гранит. Что-то там, видно, было.
— Ты слышал, что люди говорят? Что крыша у тебя поехала. Тогда, на башне.
Артем скривил улыбку.
— Чтобы внуки были, знаешь что надо было, дядя Саш? Надо было детей своих рожать. Ими бы и командовал. И внуки бы на тебя тогда были похожи, а не хер знает на кого.
Сухой зажмурился. Протикала секунда.
— Никита, открой ему. Пускай валит. Пускай околеет. Насрать.
Никита послушался молча. Артем удовлетворенно кивнул.
— Скоро вернусь, — сказал он Сухому уже из буфера.
Тот по стенке поднялся, обернул к Артему сутулую спину и зашаркал прочь, полируя гранит.
Лязгнула дверь буфера, запираясь. Зажглась ярко-белая лампочка под потолком, двадцать пять лет гарантии, слабым зимним солнцем отразилась в грязном кафеле, которым в буфере все было обложено, кроме одной железной стены. Пластиковый стул рваный – отдышаться или ботинки зашнуровать, на крючке – поникший костюм химзащиты, в полу – сток и шланг резиновый торчал – для деактивации. В углу еще ранец стоял армейский. И трубка синяя на стене, как от телефона-автомата.
Артем влез в костюм – просторный, чужой. Достал из сумки противогаз. Растянул резину, напялил ее, поморгал, привыкая смотреть через круглые туманные окошки. Снял трубку.
— Готов.

Прочитать дальше можно в официальной группе ВКонтакте.